День мигранта
30.12.2010 15:27![](/images/news/big/14679.jpg)
18 декабря отмечается Международный день мигранта. Этот не слишком известный в России праздник провозгласила 4 декабря 2000 года Генеральная Ассамблея ООН. В этот день в 1990 году Ассамблея приняла Международную конвенцию о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей. В последнем послании генерального секретаря ООН Пан Ги Муна утверждается, что в мире по меньшей мере 214 миллионов международных мигрантов (191 миллион в 2005 году). Качество мигрантов во многом зависит от политики самого государства. В Ирландии и Соединенном Королевстве доля мигрантов с высшим образованием превышает 30%. Рост числа мигрантов на 1% дает возможность поднять ВВП страны также на 1%. Как указывает в своем послании Пан Ги Мун, «...мигранты способствуют экономическому росту и развитию людских ресурсов; они обогащают общество благодаря культурному разнообразию и обмену знаниями и технологиями и улучшают демографический баланс в условиях старения населения». Однако «если для многих миграция является позитивным и стимулирующим фактором, многие другие испытывают на себе нарушения прав человека, проявления ксенофобии и эксплуатацию». Так что российские власти и общество сами имеют возможность выбрать модель для отношений с мигрантами.
К сожалению, в последние годы российское общество глубоко разделено по отношению к приезжим из-за рубежа, хотя большинство из них являются уроженцами бывшего Советского Союза. В годы кризиса после распада СССР новая Россия практически отказалась от поддержки дальнего зарубежья. Перестали к нам приезжать работники из Вьетнама. Правда, наиболее предприимчивая их часть осела на «вьетнамских рынках». В ближнем зарубежье помощь получают только наши военные союзники и (или) государства, где стоят военные базы. Отсюда, из стран СНГ и приезжает 70% российских мигрантов. Но даже представители, казалось бы, дружественных государств не всегда встречают теплый прием. Традиционно более спокойное отношение к новоприбывшим существует в азиатской России. Однако в мегаполисах России европейской градус отчуждения в отношении мигрантов только растет. При этом внешне трудно объяснить причины этого явления. В российских городах не создается «чайна таунов», эмигранты живут не на пособия, а на свои кровные. Дети и внуки былых селян не рвутся быть строителями, продавцами или дворниками и предпочитают оплатить меньшую цену за товары и услуги, которые им предлагают мигранты. Последние мало конкурируют с россиянами на рынке жилья и в трудоустройстве в госаппарате. Это не говорит о ксенофобии. Ведь двое министров-татар — Рустам Нургалиев и Эльвира Набиуллина — занимают ключевые посты в федеральном правительстве. Да и новым заместителем мэра Москвы в правительстве Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства стал бывший татарстанский министр Марат Хуснуллин.
В чем же причины таких опасений? Новый мэр Москвы Сергей Собянин так озвучил их 27 декабря 2010 года на совместном заседании Госсовета и Комиссии по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике. Вначале чисто внешний дискомфорт: «В некоторых районах Москвы уже сегодня проживает от 10 до 20 процентов граждан неславянской внешности». Правда, если считать за «славянскую внешность» стереотип русоволосого блондина, то таких явно в столице абсолютное меньшинство. Другая проблема намного серьезней: «Сегодня в Москве официально зарегистрировано 250 тысяч трудовых мигрантов, а фактически находится несколько миллионов... Надо вернуться к идее... о том, чтобы максимально легализовать миграционный поток... Нам надо ответственно понять, сколько трудовых мигрантов нужно стране, сколько их реально находится в стране и как мы их учитываем. В противном случае у нас миллионы мигрантов находятся непонятно в каких условиях, и любой нелегальный мигрант, конечно, непонятно где живущий и непонятно кем опекаемый, сам является источником повышенной опасности с точки зрения и экстремистских проявлений, преступных проявлений и так далее». Но этот вопрос уже к государству и работодателям, а не к мигрантам. Последние приехали не на экскурсию: они должны получать доходы и где-то жить. Эти расходы работодателей на зарплату и местонахождение мигрантов являются вполне контролируемыми со стороны государства.
Официальным лицам гораздо проще найти управу на мигранта, чем на местного жителя. За нарушение законов его можно уволить и депортировать на родину. А для того чтобы не перегружать российский бюджет, можно по швейцарскому образцу зарезервировать при въезде сумму для его отправки на родину за собственный счет. На самом деле мигранты появляются там, где не рвется работать предприимчивое местное население. При этом речь может идти не обязательно о большой зарплате, а о социальном пакете или социальной ипотечной квартире. Молодежь достаточно мобильна, если она может быстро продвинуться по социальному лифту. Однако в нашей стране гораздо проще получить первое собственное жилье и или первую ступеньку в неплохой карьере в родном городе или субъекте федерации. Почему в последние годы те же татары и башкиры гораздо реже покидают титульные республики по сравнению с советскими временами? Сегодня не строятся новые города с их обширным жилищным фондом. А в столице своей республики проще получить образование, найти работу и попытаться зацепиться за какую-нибудь программу социальной ипотеки. Практически все они предусматривают наличие ребенка у молодой семьи, для погашения кредита неплоха и треть миллиона за второго ребенка, а с малышами особо не разъездишься. Здесь опять-таки открываются перспективы для мигрантов, которые оставляют свои семьи дома.
Трудно говорить и про несовместимость культур. Если мигранты нарушают законы, то их, естественно, нужно за это наказывать. Но как-то трудно увидеть дворничих в никабах или строителей в папахах и с кинжалами. Зачастую под мигрантами понимаются представители нерусских народов Кавказа. Но этих людей учили по тем же русским азбукам, что и их сверстников в Рязани, в то время как для многих татарских детей азбука в лучших арабских традициях называется «элифба». Татары на сабантуях по всей России, в том числе и в Москве, любят танцевать «апипу». При этом «праздник плуга» действительно превратился в общероссийское мероприятие, на которое приходят не только татары. На ряде сабантуев потихоньку начинает запрещаться алкоголь. Балиш превратился в обычную дорожную еду, а магазины татарской кулинарии «Бэхетле» потихоньку входят в моду в Москве, правда, цены на выпечку здесь намного выше, чем в Казани. Точно так же, когда мечети в городах были чисто татароязычными, вокруг них не возникало конфликтов.
Может быть, поэтому в имперской России и в ранние годы советского режима говорили о двух проектах, скрепляющих пространство северо-восточной Евразии: русском православном и татарском мусульманском. После того как русские войска победоносно промаршировали по оазисам Средней Азии в 1860-х гг. и после сталинской революции сверху на рубеже 1920–1930-х гг. о татарском проекте предпочли забыть. Сейчас в России, по выражению Алексея Малашенко, наступает «время юга». Может, уже стоит вспомнить опыт народа-посредника, обеспечивающего мирное взаимодействие между христианами и мусульманами на евразийском пространстве? Сегодняшний Татарстан, скорее, ориентирован на изоляционизм, как и большинство самих татар. Нас не трогают ни те, ни другие, в Казани и Уфе вопросы межэтнических отношений решаются мирно, так зачем же еще искать проблем себе на голову? После Манежной стабильность ситуации в Татарстане стали признавать и весьма критически настроенные к национальным чувствам татар лидеры русских национальных организаций Казани вроде А. Салагаева. Но, может быть, стоит попробовать этот опыт второй нации России в тех краях нашего Отечества, где противостояние местных жителей и мигрантов дошло до точки? Впрочем, можно забыть про опыт татар и избавиться от мигрантов, но только тогда каждой русской женщине придется рожать троих детей. И какой из этих вариантов более реален?
Дамир Мухетдинов,
кандидат политических наук